— Не возражаешь, если мы будем на ты? Как тебя зовут по имени? — спросил Мартин Бек.

— Гуннар.

— Чем занимаются Колльберг и Меландер?

— Не имею понятия. Вернее, не помню.

— Они, наверное, выглядели так, словно собирались разделаться с этим делом в два счета?

Ольберг пригладил редеющие волосы, потом криво ухмыльнулся и сел во вращающееся кресло.

— Примерно так, — кивнул он. Мартин Бек уселся напротив, вынул сигареты и положил их перед собой на стол.

— Ты выглядишь уставшим, — сказал он.

— У меня накрывается отпуск.

Ольберг опорожнил бумажный стаканчик, смял его и бросил под стол, ухитрившись при этом попасть в корзину.

На письменном столе был ужасный беспорядок. Mаpтин Бек вспомнил свой собственный стол в полицейском участке округа Кристинеберг. Тот выглядел совершенно по-другому.

— Ну, — сказал Бек, — есть какие-нибудь новости?

— Абсолютно никаких, — ответил Ольберг. — Прошла уже неделя, а нам по-прежнему не известно ничего, кроме того, что сказали врачи.

По старой привычке он перешел на официальный тон.

— Смерть наступила в результате удушения. Имеются признаки грубого изнасилования. Преступник очень жестокий. Возможно, сексуальный маньяк.

Мартин Бек рассмеялся и встретил недоумевающий взгляд Ольберга.

— Ты сказал: «Смерть наступила…» Я тоже иногда так выражаюсь. Что ни говори, а нам все-таки приходится писать слишком много официальных служебных документов.

— Это плохо. — Ольберг вздохнул и почесал голову. — Мы выловили ее восемь дней назад, — сказал он, уставившись в стол, — и до сих пор не продвинулись ни на сантиметр. Не знаем, кто она такая, у нас нет ни одного подозреваемого и нам не известно, где это произошло. Мы не нашли ничего, что бы имело к ней хотя бы какое-нибудь отношение, абсолютно ничего.

IV

— Смерть наступила в результате удушения, — повторил Мартин Бек.